Однажды в студеную зимнюю пору
Сижу за решеткой в темнице сырой.
Гляжу: поднимается медленно в гору
Вскормленный в неволе орел молодой.

И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Мой старый товарищ, махая крылом,
В больших сапогах, в полушубке овчинном
Кровавую пищу клюет под окном.

— Это что за остановка?
Бологое иль Поповка? –
а с платформы говорят:
— Это город Грозний, бляд!!!

Взял наливки из черешен,
Взял пельменей, сел за стол.
We don't need no education
We don't need no thought control

Все приборы врут,
Все, кто с нами - умрут.
Кольцевые дороги
Никуда не ведут.

[ ]
 

В юности сделал ошибок я множество, но основная из них - скотоложество.

Из-за леса, из-за гор сервер показал эррор.
Но не просто показал - его в логи записал.

[ ]
 

— Закрыв глаза и посмотрев на свет,
на белый свет, продольный и огромный,
скажу: — Мне было шесть,
а стало тридцать шесть,
а что там между — я уже не помню.

[ ]
 

Маньяк отравленные деньги
На счёт детдома перевёл.
Погибло двадцать депутатов,
Два мэра и один префект.

[ ]
 

Красна изба пирогами, а голова - рогами.

[ ]
 

Теплого пива
последний глоток из бутылки
особенно гадок.

[ ]
 

Хочешь в труселях пингвинов?
Хочешь мышь в цветных лосинах?
Хочешь я наполню ванну серной кислотой?

Хочешь я куплю тюленя?
Хочешь я рожу оленя?
Хочешь будем плавать брассом мы с тобой в бидоне с квасом?

[ ]
 

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитое в одном великая Природа
Разъединенье приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.

Все это двигалось, сверкало и вздымалось
Как будто вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.

И этот мир струил таинственные звуки,
Как ветер, как бегущий вал,
Как будто сеятель, подъемля плавно руки,
Над нивой зерна развевал.

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Из-за куста на нас, худая, вся в коросте,
Косила сука злой зрачок,
И выжидала миг, чтоб отхватить от кости
И лакомый сожрать кусок.

Но вспомните: и вы, заразу источая,
Вы трупом ляжете гнилым,
Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,
Вы, лучезарный серафим.

И вас, красавица, и вас коснется тленье,
И вы сгниете до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты - навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.

[ ]